Похеренное поколение: 5 историй из жизни

Вика Лопырева
Чем живет поколение 90-х: о чем думает и на что уповает? Это истории пятерых людей, говорить с которыми пришлось о разном, чтобы найти то общее, что делает из нас представителей «эпохи распада»

После очередной победы Путина СМИ заговорили о рожденных в 2000-х. Им по 18, и они не знают другой страны. Прокремлевские телеканалы описывают невероятные перспективы нового поколения, а ресурсы из списка иноагентов оплакивают его. Я, рожденная в демографической яме, смотрю на авторов статей со скепсисом, на 18-летних — с осуждением. Мне можно: на днях отмечу 27-летие. Несмотря на возраст, актуальным остается вопрос: кем стать, когда вырасту. Примета моего времени в том, что оно не дает ответов. Мы родились, когда развалился союз, пошли в универ, когда случился экономический кризис, стали работать, когда рухнул рубль. В детстве мы играли в кучах листвы, а спустя несколько лет осваивали социальные сети. Мы помним очереди, но не знаем, как простоять в них долго. Наше детство прошло в дефиците. Взрослую жизнь мы встречаем в изобилии: когда всего слишком много, но не того, что нужно.

История Жоры

«Кальвадос обожаю! Родители собирают яблоки со своего сада во дворе, потом папа сам его делает. Когда к ним приходят гости, он первым делом ведет их в подвал: там у него оборудование, 50-литровые бутылки с алкоголем. Плевать на дом, плевать на сад, пойдем скорее ко мне в подвал» — Жора встретил меня домашней настойкой отца и рассказами о семье. Родители, люди пенсионного возраста, живут в Новороссийске в уютном доме с садом, летней верандой, русской печью, домашними винами.

«Я думаю, когда мне будет, как отцу, лет 65, я бы хотел то же самое» — подытоживает Жора. Ему 25, от дома мечты он также далеко, как и от дома детства. Вырос он в Черногорске — маленьком городке Хакасии.

«КвАртал — это единственное слово, в котором я намеренно неправильно ставлю ударение. Мы называли так свой район: это своего рода крепость, окруженная домами, внутри было очень уютно, все друг друга знали. Сама понимаешь: Черногорск — город весьма опасный, там всегда происходили „встречи“ различных кварталов...короче — бойни. Но мы всегда своим квАрталом жили очень дружно, нас уважали. Мы жили на Ленина, самый центр города: возле нас главная городская площадь, парк, вечный огонь. А дальше были частные дома. Отец купил там по дешевке участок и начал строить дом. Когда он уже был почти готов, там появился бомж Василич. Он его охранял. Это чувак, от которого воняло безумно страшно. Но, раз уж мне нечем было заняться, я приходил на стройку, чтобы чем-то помочь. В общем, много времени я провел за разговорами с Василичем. А отец был тогда весьма уважаемый человек в Черногорске. Сначала работал директором градообразующего предприятия, потом стал предпринимателем, помогал городу, как мог. И тогда я увидел этот дисбаланс: отец строит дом, а бомж живет в бане. После того, как отец закончил стройку, Василича отправили на другой „объект“ — что-то типа торгового центра. Я потом встречал его пару раз и видел, как он спивается и угасает. А я думал, что, когда дом достроят, его жизнь наладится, он встанет на ноги, что отец ему поможет. Я не знаю, как сложилась его жизнь. Но эта история показательна для Черногорска».

Серость бытия Георгий разбавлял яркой одеждой, длинными волосами, паркуром, граффити. Поводов погибнуть было много: от неудачных прыжков по зданиям или кулака обитателя враждебного «квАртала». Эстетика Жориной жизни вызывала вопросы у четких парней в олимпийках. Но Жора как-то умудрился выжить. После окончания школы он уехал из Черногорска.

«А какое там будущее? Я помню, стал приезжать в Красноярск лет в 12. Мама тогда занялась своим бизнесом, открыла магазины сувениров и часто ездила в Красноярск. Она брала меня с собой, понимала, что мне нужно развиваться. Я помню эти яркие впечатления от большого города: первый поход в большой кинотеатр, впервые увидел большие автобусы, с гармошкой. В Черногорске только ПАЗики были. А после школы и не возникало вопроса, куда двигаться дальше: я знал, что из Черногорска поеду в Красноярск. Я никогда и не думал, что есть другой вариант».

В Красноярске Жора не гладко, но все же поступил в университет — на психолога. О собственном кабинете психологической помощи он, конечно же, не мечтал.

«Как и большинство людей я не думал, что моя специальность очень важна для дальнейшей жизни. Я всегда думал и думаю, что что-то стрельнет и мне хватит сил довести идею до конца. И специальность здесь ни при чем».

Ближе к окончанию университета была попытка уехать в США по программе Work and Travel. Но Жоре не дали визу. За застекленным окном в толпе студентов он просто не слышал, о чем его спрашивает интервьюер.

«Короче, заняться было нечем, сестра позвала к себе в Москву. Два месяца я здесь прожил, видел красивые места, красивых девушек, шикарные заведения. Поразил меня масштаб настолько, что после окончания ВУЗа, у меня не вставал вопрос, что делать дальше».

Жора приехал в Москву. С деньгами, но без идей, что делать дальше. Несколько месяцев он искал работу. Несколько раз пытался устроиться в международное рекрутинговое агентство, но устроился в московское агентство недвижимости. Вот уже 4 года он сдает коммерческие площади в аренду.

«У меня часто спрашивают, тяжело ли было переезжать в Москву. Ребята, я не знаю. Для меня это был качественный скачок. Я понимал, что это шаг, который нужно сделать. А сейчас я не понимаю, где следующая ступенька? Так у нас устроена система. В детском саду ты знаешь, что дальше будет школа. Мечтаешь об этом, думаешь, в школе будет круто. Приходишь в школу, знаешь, что дальше универ. В школе хорошо, но в универе явно будет прикольней. Ок, поступаешь в универ — круто, но дальше то взрослая жизнь, все настоящее, все двери открыты. И вот ты врываешься в неё: „эхэй, мир, я здесь!!“ А тебе эхо — да пошёл ты! А какой следующий шаг? Всю жизнь нас готовили к тому, что ты знаешь своё будущее. Новый шаг — новый скачок в другую реальность, но во взрослой жизни так не работает. Ты сталкиваешься с самостоятельностью. Самому теперь нужно делать качественный скачок».

Как-то раз на досуге Жора придумал рекламу телевизора для директора Samsung, а еще серию для продюсеров «Черного зеркала». Правда, ни директор Samsung, ни продюсеры «Черного зеркала» об этом не знают.

«Есть такая штука — синдром Рокки называется. Вот у героя важный бой, он готовится: за минуту экранного времени он глотает желтки, бегает, а потом выигрывает. У нас также. Все зациклены на слове „успех“ — отвратительно! У всех перед глазами яркие картинки, результат...Все сочиняют мечты, но никто ничего не делает. Все хотят результата, но никто не хочет в него вкладываться. С теми же спортсменами: это каждодневные тренировки, отказ от многих вещей в то время как твои друзья отдыхают, общаются с девочками. Мы все хотим результата, красивую картинку, но не знаем, как ее достичь! Ты смотришь на своих кумиров, видишь, как они живут, а потом смотришь и себя — бом-бом. У нас крайне редкий человек может взять яйца в кулак, нацелиться на картинку и делать. Поэтому реальность не совпадает с ожиданиями, на протяжении долгого времени...всей жизни».

Стоит ли говорить, что последние несколько лет Георгий прибывает, а) в депрессии, б) в неторопливых поисках себя? Свою нынешнюю работу он сравнивает со сбором кошельков на марафонской дистанции: «бегут спортсмены, многие обгоняют, некоторые сзади плетутся, а ты стоишь на месте, потому что кошелёк нашёл. Оп- кошелёк, ещё один — тратишь время на то, чтобы собрать деньги». Променять финансовую стабильность на нестабильное творчество Жора хотел бы, но пока не решается. Свое светлое будущее он сознательно откладывает на неопределенный срок.

«Я помню купил как-то джинсы. Думаю: „блин, летом они будут крутые. А с этими кроссовками — вообще офигенно“. Я настолько проникся будущим внешним видом, настолько был заинтригован и так долго ждал, когда сойдёт снег и наступит „светлое будущее“. А когда оно наступило было как-то не очень: фасон, оказалось, вообще мне не подходит. А ведь можно было носить, пока они мне нравились. То же самое с жизнью. Я работаю уже 4 года, светлое будущего будет. Но ты веришь в него, ведь не можешь облажаться. Ты не можешь быть никем — человеком, который в 50 лет живет и аванса до получки, от работы до дома. Мысли о будущем, конечно, важны, но сейчас-то происходит именно это. А почему? Дальше мозг закостенеет, ты уже забудешь, что светлое будущее где-то было. Будешь радоваться кастрюльке за 2 тысячи вместо 3. Чем старше становишься, тем быстрее отходишь от глобальных целей. Начинаешь размениваться на мимолётные радости».

Последняя Жорина радость: плазменный телевизор с функцией 4K. В сверхчетком качестве он смотрит на «картинки» в поисках своей.

«Для меня это тёплое место, где ты в безопасности, тебе комфортно, ты находишься в гармонии... Я хочу съездить в этом году в Италию, чтобы как-то обозначить вектор дальнейшего развития. Новый горизонт, чтобы: «смотри, чувак, жить можно вот так».

Жора вообще был бы счастлив порвать с Россией. Его не волнуют ни Путин, ни Навальный, ни протесты в центре столицы, ни попытки изменить государственный строй, ни то, что заканчиваются они провалом.

«Мне с детства хотелось побывать в Италии и США. В Америке есть «американская мечта» — заработать миллион. Своеобразная национальная идея. Или Италия — культ семьи, все живут детьми. А в России что? Каждый живет чем-то своим и не понимает, чем живут остальные. Складывается ощущение, что основная задача и идея — просто жить. Пациент, как по мне, больше мёртв, чем жив. Это ресурс. Придет любой Навальный и станет таким же Путиным. Да, мы недовольны, но слишком сыты».

«Соловьиная роща» стал соринкой в чужом глазу для мэра Соваренко

Евген Гаврилов

Придираясь к каждому объекту неплохого, в общем-то, парка, чиновники нахваливают рассыпающиеся в день открытия скверы.
6 ноября парк «Соловьиная роща» получил наконец долгожданное добро на открытие от городских властей. Шли к этому событию долго, сквозь митинги, петиции, громкие обещания, опасения быть обманутыми и многие тысячи листов бумаги, исписанных бюрократией во всей своей красе. Про причины задержки с открытием (которое обещали еще до Дня города провернуть) мы уже писали подробно и не раз, а потому напомним вкратце.Мэр города Владимир Соваренко еще весной регулярно отчитывался как н

...

Страх и ненависть в Волгограде

Иван Заблевака

«Поляки и украинцы хитры и коварны, по данным ФСБ они готовят нам козни и провокации. Будьте начеку и не поддавайтесь — вы фанаты пограничного города, первый рубеж обороны. За вами Москва и объекты ЧМ-2018, так не посрамим же Россию, братушки!».
С приблизительно такими словами обратились к лидерам ультрас брянского «Динамо» представители областного департамента спорта на встрече в ноябре прошлого года. Вот какие настроения в обществе царят сейчас. Коварство поляков и украинцев лично мне знакомо не понаслышке — памятны еще выезда к ним на ЧЕ-2012. Истории с того впечатляющего евротрипа, возможно, расскажу в одном из следующих выпусков. Пока же о насущном: недавней фанатской инспекции объекта грядущего мундиаля, провернутой буквальн

...
КОММЕНТАРИЙ ДНЯ

В наше время нужно носить шапку-неведимку!

Миша Бортновский
Новости партнеров


наверх